David Harris
AJC Executive Director
November 1, 2009

Пора ли отправляться “на пастбище"?

Когда мне исполнилось 50, я думал, что все идет хорошо, пока я не получил первое письмо от Американской Ассоциации пенсионеров с приглашением стать их членом.

Возможно ли, вопреки моей работе на полный рабочий день, детям в доме и ежедневным утренним пробежкам, что меня теперь причислили к американскому пожилому населению? Так мне казалось, но письма продолжали приходить, как будто в Ассоциации знали, что рано или поздно мое сопротивление будут сломлено, и я подпишусь на их заманчивые предложения.  Но я не уступил и вернулся в свой обманчивый, противящийся возрасту, мыльный пузырь. 

Стратегия эта срабатывала, или так я, по крайней мере, думал, пока не произошел ряд событий, совпавших по времени с моим 60-ым днем рождения.  Неожиданно обнаружилось, что я стал мишенью для разнообразных нападок, что само по себе не было новостью. Ибо недели не проходило, чтобы кто-то из еврейских левых ни обозвал меня “поджигателем” или “поборником” войны за то, что я осмеливаюсь выступать в защиту права Израиля на самооборону против тех, кто желает его уничтожить.

Аналогично, недели не проходило, чтобы кто-то из еврейских правых ни обозвал меня “умиротворителем” за то, что я осмеливаюсь предположить, что мирное решение Израильско-палестинского конфликта возможно на основе концепции “двух государств для двух народов”.

Но на этот раз неожиданным оказалось то, что атаки эти каким-то образом связывались с моим возрастом.

Голоса еврейских левых ударили по мне (и некоторым моим коллегам по общинной работе) за то, что я застрял в прошлом, парализован 1942 годом, не могу заглянуть за пределы стены обреченности, которую сам же и построил.  Другими словами – исторический артефакт, которого лучше всего было бы отправить “на пастбище” (то есть на пенсию).

Зачем же так?  Для того, я полагаю, чтобы подчеркнуть свой тщательно построенный взгляд на мир, разделенный на голоса прошлого и будущего, на ретроградов и прогрессистов, на противников мира и его поборников, на слепых и всевидящих, на кандидатов на замену шейки бедра и тех, кто имеет крепкие бедра.

Будучи в общественной жизни довольно долго, я знаю, что извинения здесь так же редки, как появление кометы Галлея.  Нападающие, тем не менее, могли бы и извиниться. 

Означает ли их подход, что молодость сегодня является необходимым условием мудрости в делах Ближнего Востока и будущего еврейского народа?  Или что уже нет места исторической памяти и жизненным урокам, которые усваиваются с опытом?  Или, быть может, возраст автоматически дисквалифицирует вас, если только вы не подписались под определенной доктриной?

Между прочим, большинство ближайших советников президента Обамы в области иностранных дел и национальной безопасности вовсе не “весенние цыплята”.  Самому молодому в группе, состоящей из Джо Байдена, Джима Джонса, Хилари Клинтон, Роберта Гейтса, Джорджа Митчела и Ричарда Холбрука, “всего” 62 года.

Так случилось, что меня еще не было в 1942, но я, действительно, вырос в тени Второй Мировой войны.  И я был первым во всей моей большой семье, родившимся в США, и каждый, кто был старше меня, был непосредственно затронут  событиями 1933-1945 годов.

Так следует ли мне извиняться за тот факт, что моя мама побывала беженкой дважды – сначала от коммунистов, потом от нацистов?  Или за то, что мой отец был последовательно мишенью для нацистов, беженцем, солдатом, военнопленным в лагере и, после побега, американским разведчиком?  Или за то, что моя жена бежала, спасаясь от арабской нетерпимости, которая убила ее соседей и заставила ее семью покинуть родину предков.

Как кто-то сказал мне, когда я только начинал мою нынешнюю работу:  “Я надеюсь, что твое прошлое не станет препятствием в работе”.  В каком-то смысле оно стало, но не в том, о котором говорил этот человек.  AJC в течение десятилетий остается пионером в укреплении связей с Германией, в контактах с общинами в пост коммунистических странах, в поисках политических и религиозных партнеров в арабском и мусульманском мире.  Другими словами, на этой работе я научился не только видеть реально существующие угрозы, но и необходимость строить более благопристойный мир.

Забавно, но я думал, что такое мое прошлое, такой фон, позволит мне предложить более интересный и полезный взгляд на вещи.  В конце концов, те, кто бросается словесными обломками кирпичей, не были спущены на Землю на парашюте и не были полностью отрезаны от бурных событий 20-го века.  Или они думают, что их ощущение почти беспредельной свободы и возможностей появилось из ничего, а не в результате усилий предшественников, которые храбро защищали Америку и, в то же время, требовали от нее выполнения обещаний для всех, включая евреев?

Когда президент Ирана призывает к уничтожению Израиля, значит ли это быть просто “старым,” если вспомнить о том, что лидеры время от времени способны переводить эти угрожающие слова в реальные дела?

Когда Хартия ХАМАСА цитирует “Протоколы сионских мудрецов”, призывая к разрушению Израиля, значит ли это, что я просто парализован 1942 годом, если я воспринимаю слова террористической группы серьезно?

Когда главный раввин Франции просит евреев избегать носить кипу в общественных местах из опасения насилия, значит ли это быть просто “скучным”, если вас беспокоят последствия?

Когда один из профсоюзов в Италии в ответ на конфликт в Газе призывает к бойкоту магазинов в Риме и Милане, принадлежащих евреям, означает ли это, что мы должны запретить дождь во время “прогрессивного” парада?

Я не собираюсь вступать в дискуссию о том, кто более “произраильский.”  Достаточно сказать, что нападать на тех, кто с вами не согласен, ссылаясь при этом на возраст и поколение, и крайне близоруко, и весьма оскорбительно.  

Пусть политические различия возникают, но они должны обсуждаться по существу. 

И не сказано ли, случайно, в еврейской традиции об уважении к мудрости, приобретенной с годами?  Написано в “Поучении отцов” (Пиркей Авот), что “Тот, кто учится у молодого, подобен поедающему незрелый виноград и пьющему из бурдюка;  тот же, кто учится у старого, подобен тому, кто ест зрелый виноград и пьет выдержанное вино.”

Или цитирование еврейского текста тоже является еще одним реликтом “парализующего прошлого?”

 Перевод: Сэм Клигер