6 декабря 2009

                                                Давид Харрис

                        Директор Американского Еврейского Комитета

                                                Видения и грезы

Сегодняшний день знаменателен для меня сразу двумя годовщинами.

Тридцать пять лет назад я был выслан из СССР.  Извините, официально я уехал “по своему собственному желанию”, ибо так заявили Советские власти Американскому посольству в Москве, когда те поинтересовались причиной моего отъезда до окончания программы обмена.

Я прибыл в Москву в сентябре 1974 для участия в одном из первых плодов разрядки, в межправительственной программе по размещению шестерых советских преподавателей в американских школах и шестерых американских преподавателей в советских школах.

 Учитывая, что я изучал советские и российские темы в колледже и высшей школе, а также мой опыт в качестве преподавателя английского языкa, я решил попробовать попасть на эту программу.  К моему приятному удивлению меня приняли.

Моя мама, которая родилась в Москве, не особо радовалась моей поездке туда, откуда она бежала со своей семьей в 1929 году, но трудно ограничить юное стремление к перемене мест.  Кроме организованных Интуристом туров по советским “стерильным” местам, не существовало много возможностей увидеть страну со всех сторон.  Это была одна из таких редких возможностей.

Сначала меня разместили в неописуемой гостинице в Москве, которую занимали, главным образом, беженцы гражданской войны в Испании и бежавшие из Чили после захвата власти Пиночетом у Альенде.

Однако, два события напомнили мне о том, что я нахожусь в ином мире.

Другим некоммунистических гостем отеля был шведский бизнесмен.  Он представлял шведскую компанию типографского оборудования.  Компания эта продала оборудование ТАСС, советскому агентству печати, за что ей и заплатили. Год спустя, они в Стокгольме получают странный запрос из Москвы:  объясните, где само оборудование.  Шведы утверждали, что оно было выслано еще во время оплаты, но советские представители утверждали обратное.  Тогда этот бизнесмен и был послан для выяснение случившегося.  Оборудование нашли; оно действительно было послано, но провело год под открытым небом в поле около аэропорта доставки. Учитывая особенности русской зимы, оно ремонту уже не подлежало.

Добро пожаловать в советскую экономику, где поставка и распределение редко совпадали!

Однажды утром я пошел в кафетерий гостиницы и заказал яичницу из двух яиц. Через несколько минут мне принесли две тарелки с двумя яичницами на каждой. Я взял одну и хотел послать вторую обратно, но мне сказали, что это именно то, что я заказал и должен есть, или, по крайней мере, то, должен заплатить. Оказалось, что заказ одной яичницы означает два яйца, и мой заказ, очевидно, означал четыре.   Этому в русском классе меня никогда не учили!

Добро пожаловать в советское обслуживание, где клиент никогда не бывает прав!

Важнее то, что я встретился со многими советскими евреями за несколько месяцев проведенных в Москве и, позже, в Ленинграде. Встречал я их у них в домах, в немногих еще открытых синагогах и даже в школах, где я преподавал.

Я многое узнал и многому научился.  И этот опыт общения изменил меня.

Я узнал о притеснении, преследовании и дискриминации. Узнал о храбрости, надежде и настойчивости.  Узнал о шизофреническом двойном образе жизни – в общественных местах и частных жизнях.  И я узнал об опасности, угрозе и риске.

Но этот опыт привел к неприятностям.  Меня задержала советская милиция, продержали пару дней в моей гостинице, затем посадили на самолет, вылетающий в Хельсинки.

Несмотря на то, что была середина зимы, когда дневного света мало, никогда прежде и после никакой город не казался мне таким светлым и ярким, как Хельсинки, когда я туда прибыл.

И тогда, тридцать пять лет назад, я не мог бы даже осмелиться вообразить, что произойдет в последеющие годы.

Что и приводит меня к 6 декабря 1987 г.

Это был день, двадцать два года назад, когда более 250,000 человек собрались в Вашингтоне, накануне первого визита президента Советского Союза Горбачева в американскую столицу, чтобы провести демонстрацию за свободу советских евреев.

Меня попросили организовать эту демонстрацию.  Вместе с большой командой добровольцев у нас было всего пять недель, с момента подтверждеия даты приезда советского лидера, чтобы все устроить.

Было очень много трудностей. Самая большая заключалась в том, что надо было обеспечить массовость; а мы знали, что самая массовая из предыдущих еврейских демонстраций в Вашингтоне собрала всего около 12,000 человек.  Более того, была еще опасность того, что число выступающих превысит число участников, так как множество важных лиц просили слова и места на сцене.   И еще, конечно, невозможно было предугадать поведение погоды в декабре.  Огромное количество времени занимала логистика и согласование тысячи деталей. 

В конце концов, произошло чудо, -- все сработало. Количество участников превзошло наши самые высокие ожидания, нам удалось отрегулировать список выступающих, погода не подвела, и нам удалось согласовать большинство логистических деталей. 

Но демонстрация самa по себе не была самоцелью . Скорее она предназначалась, чтобы выдвинуть на первый план тяжелое положение евреев, находящихся в Советском Союзе и внести вклад в их освобождение.

Мы были рады узнать, что президент Рейган упоминал о демонстрации президенту Горбачеву. И мы знали, что демонстрацию транслировали по Советскому Союзу через западные радиостанции.

Но, также как и в 1974 году, невозможно было предвидеть последующие драматические события, несмотря на то, что они начали разворачиваться вскоре, меньше, чем через два года.

Так все и развернулось.

Разрушение Берлинской стены. Конец Советской оккупации Восточной Европы. Массовый исход евреев из СССР.  Распад Советского Союза. Возрождение еврейской жизни в том пространстве, что стало известным как бывший Советский Союз.  Начало новой дипломатической эры между Восточной Европой и Израилем. И список продолжается как свидетельство торжества человеческого духа.

Какова же мораль этой истории?

Возможно, она лучше всего излагается в стихах певицы Дебби Фридман:

Детство было для фантазий, для потешек и игрушек.

Мир был слишком занят, чтобы понять маленьких девочек и мальчиков.

 Когда я выросла, я поняла, что жизнь не была игрой,

Те герои были только людьми, которых мы называли другими именами

Старые должны мечтать, а молодежъ видеть видения,

И наши надежды должны возвыситься до неба.

Мы должны жить сегодня; мы должны строить  на завтра.

Дайте нам время, дайте нам силу, дайте нам жизнь.

Сегодня я заявляю:  будущее принадлежит мне.

Мои сегодняшние обязательства – это мечты прошлых дней.

Я должна пробить дорогу для приходящих и уходящих поколений.

Я должна научить их тому, чему  научилась сама, и они узнают.

Проблемы, с которыми сегодня сталкивается еврейский народ, не менее важны чем они были в 1974 и 1987.

Но если мы еще способны мечтать, и если мы благословлены временем, силой и жизнью, то, конечно же, мы сможем построить наше будущее, и наши лучшие дни еще ждут нас впереди. Наша недавняя история доказывает это.

                                                            Перевод с английского: Лала Мехдиева