Понять Израиль

Дэвид Харрис

6 августа 2009

Jerusalem Post Blog

Почти каждый ответственный политический лидер сегодня выражает желание внести свой вклад в процесс достижения мира на Ближнем Востоке.

Это легче сказать, чем сделать. Любое реальное усилие в продвижении мирного процесса требует понимания того, что же движет сторонами в конфликте.

Я не могу утверждать, что я вполне понимаю причины палестинских “дерганий”. Как говорил покойный Абба Эбан, “Я не могу понять, почему палестинские лидеры никогда не упускают возможность упустить возможность”.

Но я верю, что любой, кто искренне ищет мира или стремится быть другом Израильского народа, должен обратить внимание на четыре ключевых фактора, которые определяют израильский взгляд на мир.

Первый – это география. Сегодня широко распространено мнение о том, что в эпоху ракет дальнего действия география больше не имеет значения для безопасности. Не надо торопиться с выводами. Как остроумно заметил покойный сэр Исайя Берлин, “На долю евреев пришлось слишком много истории и слишком мало географии”.

Израиль – маленькая страна размером с Нью-Джерси или Уэллса и меньше двух третей от размера Бельгии. Для сравнения: Египет в пятьдесят раз больше Израиля, а Саудовская Аравия – в сто раз. И более того, до войны 1967 года граница Израиля, которая представляла собой не что иное, как линию прекращения огня в войне за независимость 1948 года, проходила так, что в своем самом узком и наиболее густонаселенном месте ширина Израиля составляла всего 9 миль. Когда президент Буш впервые увидел с вертолета это узкое место, он сказал: “У нас в Техасе есть подъездные дороги к домам, которые длиннее, чем Израиль в ширину”.

Топография тоже имеет значение. Когда Голанские высоты находились в руках Сирии перед Шестидневной Войной, еврейские фермеры внизу регулярно обстреливались сирийской артиллерией. Спросите у моей жены. Она в то время работала там волонтером в кибуце. Когда же Голанские высоты оказались в руках Израиля, фермерам и жителям сел уже не приходится хватать своих детей и бежать с ними в подземные убежища.

Второй – это история. Вопреки утверждениям арабов, еврейский народ был связан с этим регионом более трех тысяч лет. Связь еврейского народа с Землей Израиля—центральное звено в истории. Еврейский народ здесь зародился, здесь появились его священные тексты, из храмы были здесь построены и, даже когда они были насильственно изгнаны, они не переставали мечтать о возвращении. Эта история, честно говоря, безпрецедентна в истории человечества.

Читая еврейскую Библию, особенно псалмы, мы оказываемся в Иерусалиме и Сионе сотни раз.

Метафорическая и физическая связь между еврейским народом и его источниками истории и святости должна быть признана всеми точно таким же образом, как и связь между Исламом и Меккой и Мединой.

Третий фактор – психология.

Некоторые считают, что Израиль чрезмерно и даже параноидально обеспокоен проблемой своей безопасности. Как может быть, спрашивают они, что страна с сильнейшими вооруженными силами в регионе чувствует себя в осаде и постоянно находится под ружьем? Обозреватель Нью-Йорк Таймс Роджер Кохен писал, например: “Закрыться (от прошлого, которое постоянно напоминает об уничтожении) это попытка преодоления ужаса. Это достижение нормальности через инфляцию угроз, постоянство страхов, или уход в положение жертвы, которая видит каждое насильственное действие как защиту”.

“Инфляция угроз”? “Постоянство страхов”? И это все, что связано с нынешней Израильской ситуацией? Вряд ли.

В то время как Кохен призывает рассматривать Иран как неверно понимаемую страну, Израильтяне не разделяют его оптимизм по поводу намерений Тегерана. Какой вывод могла бы сделать любая нация из призывов другой нации к уничтожению, если эти призывы сочетаются с упорным стремлением приобрести инструменты для достижения свой цели? А когда угрозам подвергается Израиль, понятно, почему начинают тревожно звонить колокола.

В конце концов, у Израиля, как и у еврейского народа, есть история. И она учит, что всегда есть те, кто хочет нанести вред, и они говорят то, что думают. И их не следует не замечать или минимизировать.

История эта также учит, что слишком часто Израиль и еврейский народ оставались один на один с опасностью, а заверения и обещания помочь чаще делались, чем соблюдались. Поэтому надеяться на добрую волю других – рискованное занятие.

Итак, Израиль имеет полное право и обязанность воспринимать Иранские ядерные амбиции серьезно, точно также, как он имеет полное право и обязанность серьезно воспринимать 40,000 ракет в арсенале Хизболлы в Ливане и желание Хамаса в Газе последовать примеру Хизболлы.

Следует ли просто игнорировать слова Хамаса и Хизболлы, которые призывают к уничтожению Израиля, и считать их пустой риторикой? А те, кто являлся мишенью неоднократно, должны ли просто предполагать, что этого больше не произойдет, и спать спокойно?

Более того, является ли Сирия таким уж милым соседом с таким замечательным соблюдением прав человека и законности, чтобы Израиль мог себе позволить расслабиться? И можно ли считать, что руководство Палестинской Автономии находится на стороне Израиля просто потому, что оно на ножах с Хамасом, особенно если учесть, что на этой неделе конгресс Фатаха, считающейся лучшей партией на переговорах с Израилем, снова заявил о своем нежелании признать права Израиля в регионе?

И четвертый фактор – это устремления.

Пережившие изгнания, погромы, инквизиции, обвинения в ритуальных убийствах, гетто и лагеря смерти не нуждаются в лекциях на тему о том, почему надо стремиться к “нормализации”. В конечном счете, не для того ли создавался Израиль, чтобы обеспечить именно эти новые условия для евреев? Нормализация, ни больше и ни меньше. Но до этого пока еще не дошло.

Страхи остаются не потому, что они не могут быть забыты, а потому, что угрозы продолжаются. И эти угрозы не могут игнорироваться, потому что генетический код еврейского народа включает систему раннего предупреждения, которая говорит им, что Иранский режим и его друзья вполне могут иметь в виду то, что они говорят. И что все эти вращающиеся цетрифуги и эти ракеты на жидком и твердом топливе вполне могут быть направлены против семи миллионов израильтян.

Израиль не нуждается в газетных статьях о необходимости мира. Ему нужны надежные партнеры для достижения мира. Когда такие партнеры есть, Израиль, как показывает история, пойдет в поисках решения на значительные территориальные уступки, даже с риском для своей собственной безопасности.

В конце концов, израильские партнеры по переговорам должны понять, что есть пределы уступкам, что они должны быть взаимны. Они просят Израиль признать их нужды – достоинство, справедливость и уважение. И это, действительно, законные требования в процессе преодоления конфликта. Но они, в свою очередь, должны принять во внимание место географии, истории, психологии и устремлений в израильском мироощущении, как это сделали Анвар Садат и король Хусейн.

И тогда, возможно, говоря словами пророка Исаий, “Не поднимет народ на народ меча и не будут больше учиться воевать”.