С ранннего возраста я пристрастился к газетам. Я начал просматривать New York Times по утрам еще до того, как мне исполнилось десять, а New York post стала обязательным чтением после школы. Сначала я всегда открывал спортивную страничку, а затем переходил к другим разделам газеты.

Я воспринимал как чудо тот факт, что вся газета собирается за ночь. Я восхищался газетой, открывающей окно в мир.  Мне даже доставляло удовольствие листать газеты на русском и идише, которые приносились моим бабушке и дедушке, жившим по соседству, несмотря на то, что я мало мог понять, глядя на незнакомый шрифт.

Когда я был в седьмом классе, мы жили в Мюнхене и я открыл для себя International Herald Tribune. И, хотя New York Times, Washington post и International Herald Tribune принадлежали одному издателю, у последней было два больших преимущества ? комиксы и колонка Арта Бухвальда.

В старших классах к моему списку для чтения добавились журналы Newsweek, U.S. News & World Report и New Republic. Мне, как участнику школьных дебатов, необходимо было просматривать приличное количество газет и журналов по темам для обсуждения в Национальной Дискуссионной Лиге и при подготовке к студенческим съездам.

До сегодняшнего дня я сохранил любовь к газетам в их реальной, а не интернетовской версии. Одним из удовольствий моего пребывания в Женеве во время годичного отпуска для научной работы в 2000-2001 году был утренний ритуал похода в соседний киоск для покупки местной газеты La Tribune de Geneve, право-центристской французской газеты Le Figaro, и лево-центристской итальянской ежедневной газеты La Repubblica. Добавив к ним International Herald Tribune, которая доставлялась каждое утро домой, в хорошую погоду я поудобнее устраивался на балконе и начинал путешествие по миру.

Хотя я оставался заядлым любителем прессы и вообще новостей, одна вещь во мне изменилась с течением времени. Будучи ребенком я верил каждому печатному слову, но постепенно я начал понимать ? намного ранее скандальных событий с Джейсоном Блэром, Стивеном Глассом и Джеком Келли, -- что к газетам, даже в демократических странах, надо относиться с определенной долей критики, а не воспринимать наивно все , как это было со мной прежде.

Долгое время находясь под влиянием того факта, что семья моей матери бежала из СССР, я простодушно полагал, что, поскольку газеты в коммунистических странах, будучи инструментом государства, являют собой искусство искажения и лжи ( как говорится в старом советском анекдоте -- нет правды в «Известиях» и известий в «Правде») то, таким образом, противоположное верно там, где господствует свобода слова.

Только после того, как я стал больше понимать проблему и знакомиться с конкретным событием, я начал отличать факты от выдумки и замечать ошибки ? опущенные или приписанные нюансы.

Я также заметил, что очень нелегко говорить об этом с самими журналистами или их редакторами и поэтому указывать им на их ошибки надо очень осторожно.  Некоторые журналисты были готовы к обсуждению, другие оказывались очень ранимы. Я вспоминаю колонку Джека Андерсона в начале 80-х о положении евреев в СССР. Все мы, участвовавшие в движении за освобождение советских евреев, обычно радовались освещению этого вопроса в прессе, но в данном случае мою цитату полностью переврали. Я позвонил помощнику Андерсона и, одобряя статью в целом, указал на то, что мне представлялось простой опечаткой. Скажу лишь, что мне дали понять (и не один раз), что звонок мой был слишком самоуверенным и что больше меня интервьюировать не будут, поскольку я -- «скандалист». И действительно, с тех пор мне больше не звонили.

Выражаясь словами Марка Твэна, «никогда не надо затевать ссору с человеком, который покупает чернила бочками».

Во время палестинской интифады, которая началась в 1987 году, я был поражен тем, что во многих публикациях проблема упрощенно сводилась к противопоставлению тяжело вооруженных израильских солдат воюющих против свободолюбивой палестинской молодежи. Вот пример: мне позвонила опытная журналистка из газеты Washington post и сказала, что ей поручили написать статью о реакции местного еврейского населения на события.   Я пригласил ее на митинг Американского Еврейского Комитета в пригороде Вашингтона, посвященный этому вопросу.

Во вступительной речи я сказал о том, что Израиль должен защищаться от насилия и, что это нелегко, так как палестинских детей умышленно ставят впереди террористов.  В то же время я добавил, что мне очень больно читать сообщения о возможном чрезмерном использовании Израилем военной силы и о гибели невинных людей. На следующий день на первой странице газеты появилась статья, включающая только вторую половину моего высказывания, полностью игнорируя сбалансированный текст и, таким образом, предполагая мою откровенную критику в адрес Израиля. Я был поражен искажением своей речи, особенно в такой уважаемой газете.

Вскоре после этого я испытал откровение, читая книгу Деборы Липстадт, в то время профессора еврейской истории в Калифорнийском университете, под названием «За пределами веры: Американская пресса и Катастрофа европейского еврейства ? 1933-1945». Эту книгу стоит прочесть. Приведу из нее краткий абзац:

Много лет тому назад Алексис де Токвилл хвалил прессу больших стран таких, как Америка, за ее способность объединять людей, придерживающихся схожих взглядов по какой-то проблеме, поскольку они находятся «в меньшинстве и теряются в толпе», и не могут действовать в одиночку. По Токвиллу, пресса выполняет свое высшее предназначение, когда служит «маяком», объединяя людей, пытающихся наощупь найти друг друга в «темноте». ?Никогда не придется узнать, удалось ли бы подвигнуть американский народ на то, чтобы потребовать спасения евреев. Но мы можем определенно заявить, что пресса отказалась зажечь свой «маяк», делая практически все возможное, чтобы не было публичного призыва к «общим действиям» в попытке спасти этот страдающий народ.

Следующая книга, «Почему пресса молчала? Американский и международный журнализм в период Катастрофы», под редакцией Мозеса Шапиро проливает дополнительный свет на роль прессы.

Макс Френкель, бывший исполнительный редактор Нью-Йорк Таймс, в своей статье по поводу освещения событий Катастрофы, писал: ?Ни одно объяснение того, что можно с уверенностью назвать самым горьким провалом журнализма минувшего века, не звучит убедительно?. И добавляет: ?Всего лишь шесть раз за почти шесть лет первая страница Таймс упоминает о том, что евреи являлись мишенью Гитлера с целью их полного уничтожения. Только однажды их судьба стала предметом передовой статьи.  И только дважды сообщение об их спасении в воскресном приложении к газете вызвало слезы радости?.

Среди причин, которые способствовали такому положению вещей, он называет следующие: ?[Г]азеты, принадлежавшие еврейским семьям, такие, как Таймс, просто боялись, что общество, которое еще в большинстве своем страдало антисемитизмом, воспримет их неистовую оппозицию Гитлеру всего-навсего как местный случай. Артуру Хэйзу Салзбергеру, издателю газеты, пришлось немало потрудиться над тем, чтобы газета не прослыла ?еврейской?. Он не принимал к публикации материалы, подчеркиващие еврейство людей, о которых сообщалось?.

Лорелл Лефф, профессор факультета журналистики Нортистернского университета в своем мощном эссе ?Отражение событий Катастрофы в Нью-Йорк Таймс? в той же книге идет дальше:

Газета может четко продемонстрировать степень значимости, которую она придает сообщению. Она может сделать событие ведущим, ежедневно помещая материалы на данную тему, а также публиковать производные от этой темы статьи; она может перепечатывать редакторские статьи и материалы из журналов, которые выявляют и усиливают позицию газеты о важности события; она также может выделить тему, резюмируя наиболее важные новости недели и года. Таймс ни разу этого не сделала в случае с уничтожением евреев?

Вы могли бы читать первую страницу Нью-Йорк Таймс в 1939-м и 1940-м годах, оставаясь в полном неведении о том, что миллионы евреев были свезены в Польшу, заключены в гетто и гибли тысячами от болезней и голода. Читая главную страницу в 41-м, у вас не возникло бы и подозрения о том, что нацисты расстреливали сотни тысяч евреев в Советском Союзе. Читая первую страницу в 42-м, вы не знали бы до последнего месяца, что немцы приводили в исполнение план по искоренению всего европейского еврейства. В 43-м всего один раз вы бы узнали о том, что евреи Франции, Бельгии и Нидерландов были свезены на бойню в Польшу и что более половины европейского еврейства погибло, и все это в контексте одной- единственной статьи о том, что состоялось ралли еврейских групп и большая часть статьи сообщала о тех, кто произносил речи, а не о тех, кого уже не было в живых. В 44-м вы бы узнали из главной страницы о существовании таких ужасных мест, как Майданек и Аушвиц, но только на периферийных страницах сообщалось о том, что жертвами были евреи. В 1945-м Дахау и Бухенвальд были на главной странице, но евреи ? глубоко спрятаны внутри газеты.

Эти исследования предлагают очень полезную канву не только для понимания исторических событий, но также и для осознания несравнимой ни с чем мощи прессы и ее влияния на общественное мнение и, вероятно, в конечном итоге, на политику.

Это подводит нас к периоду последних трех с половиной лет освещения в прессе событий на Ближнем Востоке. За это время у меня собралась папка обеспокоивших меня репортажей, попавшихся на глаза. Эта подборка ни в коей мере не является систематической или полной и ни в каком случае не предполагает того, что все репортажи в упомянутых изданиях ложны или необъективны.  Я не являюсь тем, кто профессионально атакует прессу. Писать о сложных ближневосточных проблемах даже для опытных журналистов дело нелегкое и те из нас, кто связан с этими проблемами, не всегда являются самыми беспристрастными читателями. Однако, в некоторых газетах, не говоря уже о теле- и радиовещании, я встретил достаточно много сомнительных сообщений.

Иногда это игнорирование событий.

Тогда как израильско-палестинский конфликт освещается прктически досконально и Израиль, как открытое общество, наводнен иностранными корреспондентами в таком количестве на квадратный метр, как никакое другое государство в мире, события, происходящие в других местах, по непонятной причине практически не освещаются.

Возьмите Судан. В субботнем выпуске от 20 марта этого года на странице А5 Нью-Йорк Таймс опубликовала краткое сообщение агенства Ассошиэйтед Пресс, цитирующее одного из главных представителей Организации Объединенных Наций: «В моих глазах это величайший в мире человеческий кризис и даже, возможно, величайшая мировая человеческая катастрофа.  Здесь систематически проводилось сожжение деревень [арабской милицией] и перемещение населения». В действительности, за последнее десятилетие около двух миллионов суданцев было убито в войнах, бросающих арабов и мусульман против африканских христиан и анимистов. Почему эти события остаются практически неосвещенными в наших газетах, а, если и появляются, то только в виде небольшого абзаца на пятой странице? Или будущая Дебора Липстадт напишет когда-нибудь книгу, исследующую относительное молчание прессы перед лицом такой неизмеримой трагедии?

Иногда это использование определенных слов.

Вскоре после событий 11 сентября агенство Рейтерс сообщило, что они не будут использовать слово «террорист». Стивен Джукс, главный ответственный по новостям в мире, объяснил: «Нам всем известно, что тот, кто является террористом для одних, в то же самое время ? борец за свободу для других? Честно говоря, называть нападение на Всемирный торговый центр террористическим актом мало что добавляет к картине». И, если это не террористический акт, т.е. преднамеренное и, в данном случае, массированное нападение на невинных мужчин, женщин и детей, то что же это?

Чаще всего мы встречаем в тексте такие нейтральные или двусмысленные слова, как, например, «активист» для описания тех, кто склонен делать вред ? «Нет отдыху и успокоению до тех пор, пока не придет отмщение»,-- прокричал в громкоговоритель один [палестинский] активист. «Подходят Иерусалимские Бригады, готовые взорвать себя для отмщения крови мучеников» (Нью-Йорк Таймс, 21 сентября 2001 года). Но словом «активисты» можно с таким же успехом назвать демократов или республиканцев, которые стараются провести на выборы своего кандидата, и которые возмутились бы подобной попыткой ассоциировать их со смертниками-террористами или возмездием.

Или, например, слово «борец». 6 ноября 2003 года Таймс сообщает о «борцах, представляющих различные движения», которые собрались в Лондоне продемонстрировать протест по поводу визита президента Джоржа Буша. Однако, три дня тому назад та же самая газета сообщила о том, что «Саудовская Аравия начала наносить удар по борцам, которые были сторонниками Осамы бин Ладена». Неужели слово «борец» стало чем-то вроде безразмерного термина, который можно применить к кому угодно от мирного демонстранта до сообщника организатора событий 11 сентября?

Иногда это невысказанное.

Помните расправу над двумя израильскими солдатами в Рамалле в 2000-м году? Фотографов, которые пытались снять эту сцену, или остановили палестинцы или изъяли у них пленку. Частной итальянской телевизионной компании удалось контрабандой вывезти пленку и транслировать ее по мировым телеканалам. Опасаясь, что в этом обвинят итальянское национальное телевидение, Риккардо Кристиано, местный корреспондент, направил письмо палестинским властям, позже опубликованное в газете сектора Газы: ?Мы уважаем рабочее соглашение между журналистами и палестинскими властями... Мы заверяем вас, что эта [трансляция о расправе] не наших рук дело, мы бы такого не допустили?.

Почти год спустя телеграфная служба Ассошиэйтед Пресс выразила протест палестинским властям по поводу угроз, направленных в адрес независимых фотографов, которые снимали палестинцев, празднующих террористические атаки в США. ?Фотограф, работающий по заданию отдела телевизионных новостей АП, был вызван в палестинский отдел безопасности, -- как сообщило АП, -- и ему было заявлено, что мателиалы, которые он отснял, к трансляции запрещены. Звонки от имени милиции Танзим, вооруженной группировки, ассоциируемой с Фатахом, группой Ясира Арафата, предупредили его о том, что он будет отвечать за свои действия, что, фактически, было интерпретировано фотографом, как угроза его жизни? (12 сентября 2001 года). До сегодняшнего дня эти пленки не были показаны.

Через десять дней Стивен Джукс из агенства Рейтерс отметил: ?Мы не хотим подвергать опасности наших сотрудников. Наши люди находятся на передней полосе в Газе, на Западном берегу, в Афганистане. Как только мы примыкаем к какой-либо из сторон, люди оказываются в опасности?.

Хотелось бы спросить, сколько внимания уделяет пресса серьезному изучению проблем, поднятых в этих трех показательных примерах? Информировали ли читателей о том, что, в связи с ?определенными условиями рабочего контракта? на палестинской территории, некоторые события не могут быть освещены, или, что при наличии угрозы жизни журналистам определенные статьи могут быть изъяты из печати или подвергнуты цензуре? Мне кажется, ответы на эти вопросы достаточно очевидны.

Иногда это представление мнения экстремиста мнением большинства.

23 февраля 2004 года, в день, когда Международный суд в Гааге начал слушание по вопросу безопасности границ Израиля, газета Таймс предоставила место на престижной странице мнений никому иному, как Ноаму Чомскому. Это, как если бы единственным человеком, которого попросили прокомментировать законопроект о контроле над вооружением был Чарлтон Хестон. Чомский ? ярый критик Израиля, призывающий к созданию двунационального государства. Его многочисленные выступления в газетах на протяжении длительного времени довольно открыто говорят о его отношении к Израилю. Почему надо было такой уважаемой в стране газете из всех людей предоставлять возможность Чомскому выражать свое мнение в отношении слушания?

Через два дня та же самая страница предложила два различных и обстоятельных мнения о прогнозе на будущее для президента Гаити Жана-Бертрана Аристида. Почему же тогда газета не последовала тому же примеру и не пригласила двух различных представителей «большинства» для обсуждения вопроса о слушании в Международном суде?

Еще более ухудшив положение, в тот же день International Herald Tribune, теперь полностью принадлежащая Таймс, предоставила место на странице мнений палестинскому представителю Саебу Эрекату изложить его точку зрения по этому вопросу, не пригласив никого с опозиционной израильской стороны.  А на следующий день, добавляя масла в огонь, International Herald Tribune перепечатала выступление Чомского.

Кстати, некоторые главные европейские газеты имеют обыкновение публиковать таких израильских и американских экстремистов, как Ури Авнери или Норман Бирнбаум, от которых всегда можно ожидать услышать резкую критику по любому вопросу. А читатели, конечно, понятия не имеют о том, что эти люди малоизвестны или представляют меньшинство у себя на родине.

Также имеет место представление экстремистских организаций как основных, определяющих мнение большинства.

Хорошим примером в данном случае может служить Совет американо-исламских отношений (САИО). Достаточный материал имеется как в руках правоохранительных органов, так и у широкой публики, чтобы подозревать тесные связи этой группы с сетью радикалов-исламистов, несмотря на все настойчивые заверения в обратном. Однако, все основные газеты не только не расследовали иски, предъявляемые в отношении этих групп, но регулярно цитируют их. Таким образом, САИО превратилась в ?группу по защите интересов, базирующуюся в Вашингтоне? (Нью-Йорк Таймс, 16 июня 2003 г.) или ?некоммерческую правозащитную организацию из Вашингтона? (Нью-Йорк Таймс, 28 марта 2003 г.), как если бы она была ничем иным, как мусульманской версией Американской ассоциации по продвижению цветного населения.

И все эти группы по прозрачным политическим мотивам играют с цифрами, представляющими численность мусульманского населения Соединенных Штатов. Два академических исследования, проведенных Чикагским университетом и City University of New York Graduate Center определяют численность мусульманского населения страны равной приблизительно двум миллионам. Третье академическое исследование, озаглавленное ?Религиозные объединения и членство в них в 2000 году?, дает более низкие цифры ? 1.5 миллиона мусульман.  О всех трех исследованиях сообщалось в Нью-Йорк Таймс. Но это не останавливает мусульманских лидеров от того, чтобы настаивать на более высоких цифрах, о которых часто без какой-либо критики сообщается в прессе. Например, 28 декабря 2002 года Таймс без какого-либо комментария цитирует САИО о том, что ?в США находится около семи миллионов мусульман?, в то время, как другая статья (16 июня 2003 г.) указывает, что различные группы определяют это число где-то ?между четырьмя и восьмью миллионами?, игнорируя данные трех научных исследований, о которых газета сообщала ранее.

Между тем, газета Washington post от 26 февраля 2004 года заявляла о том, что ?мусульмане составляют от шести до семи миллионов?, даже не упоминая источника этих сведений. А журналист Филип Боуринг, в своей колонке в International Herald Tribune (25 сентября 2001 года) говорит о ?семимиллионном мусульманском меньшинстве в Америке?.

Такие группировки, как Хамас и Исламский Джихад, состоящие в списке террористов, часто упоминаются, как организации ?борцов?, оказывающие сопротивление израильской ?оккупации?, подразумевая, что проблема заключается в Западном берегу и Газе, когда, в действительности, эти организации открыто заявляют о том, что вся территория Израиля, до и после 1967 года является ?оккупированной? и призывают к полному уничтожению Израиля. Очень редко их настоящая цель получает огласку в прессе. Например, сообщая на первой странице об убийстве Шейха Ахмеда Ясина, Нью-Йорк Таймс (22 марта 2004 года) только в четырнадцатом абзаце на странице А15 говорит о том, что Хамас является группировкой, ?открыто нацеленной на разрушение государства Израиль?, что, понятно, и явилось ключевым моментом в принятии Израилем такого решения.

Моим ?любимым? из этой категории является интервью с лидером Хамаса в престижной итальянской ежедневной газете La Repubblica 19 мая 2001 года. В самом начале он заявляет о том, что Израиль не имеет никакого права на существование. В ответ, интервьюер спрашивает о его мнении относительно плана Митчелла и других аспектов мирного процесса!

Иногда это двойной стандарт.

Возьмите вопрос иностранных войск в Ливане. Вот как Нью-Йорк Таймс (21 января 2004 г.) описывает израильское присутствие: «После того, как почти четыре года тому назад израильские войска ушли из южного Ливана, окончив двадцатилетнюю оккупацию, Организация Объединенных Наций установила границу». Ключевым словом здесь является «оккупация».

Сравните этот абзац со статьей в той же самой газете днем ранее: «Это также усилило трения между Израилем и Сирией, которая сохраняет сильное военное присутствие в Ливане и поддерживает Хезболлу». Замечаете отсутствие какого-либо намека на сирийскую «оккупацию» Ливана, хотя это как раз и есть оккупация, и именно так назвал это Конгресс Соединенных Штатов, когда в конце прошлого года он направил Сирии ноту.

Иногда это заголовки.

В Le Temps, ведущей швейцарской ежедневной газете на французском языке (18 апреля 2001 года) заголовок на первой странице гласит: «Израиль снова оккупирует части полосы Газы». И только на четвертой странице в двадцать третьей строке читатели узнают о том, что действия Израиля были прямым ответом на нападение палестинцев.

В La Repubblica (8 мая 2001 года) на первой странице заголовок гласит: «В Палестине убит новорожденный. Папа Римский в печали». И только на третьей странице читатели узнают, что израильские военные действия, к которым имел отношение данный случай, были проведены в ответ на обстрел палестинцами еврейских целей и, что израильские военные принесли извинения по поводу случайно происшедшего убийства ребенка. Между прочим, опубликованная на двадцать третьей странице того же выпуска небольшая статья упоминает о том, что в Анголе около ста детей были убиты повстанцами, а еще шестьдесят похищены. Однако о реакции Ватикана сообщений не было.

В самой известной ежедневной испанской газете El pais после опубликования плана Митчелла 22 мая 2001 года в заголовке читаем: «Соединенные Штаты требуют от Израиля прекращения огня и замораживания новых поселений». Газета полностью опустила тот факт, что первым требованием плана было прекращение насилия со стороны палестинцев.

Особенно неуместный заголовок появился на первой странице Нью-Йорк Таймс 6 марта 2002 года: «Сирийский глава поддерживает саудовский план мирного урегулирования в то время, как Ближний Восток кипит». Казалось бы, заголовок сообщает о перемене в позиции Сирии, однако, в третьем абзаце читатели узнают о том, что Сирия «призывает к выполению права о возвращении палестинских беженцев», что, конечно же, привело бы к разрушению Израиля как еврейского государства, и, таким образом, все переговоры ни к чему не ведут.

В выпуске Нью-Йорк Таймс от 13 марта 2002 года заголовок гласит: «Глава Организации Объединенных Наций приказывает Израилю прекратить 'незаконную окупацию'». И только в восьмом предпоследнем абзаце нам говорят, что генеральный секретарь также «заклеймил палестинские террористические атаки на невинных граждан как 'отвратительные с точки зрения морали'».

30 апреля 2002 года, когда в Нью-Йорк Таймс появился заголовок «Палестинский глава обличает террор» и подзаголовок «Несколько часов спустя смертник-террорист убивает двоих возле бара в Тель-Авиве», Нью-Йорк Пост, контрастируя с Нью-Йорк Таймс, напечатала куда более прямолинейное заглавие: «Летальный взрыв смеется над клятвой Абу [говоря о палестинском премьер-министре Махмуде Аббасе] о прекращении террора».

А в International Herald Tribune 30 апреля 2002 года появилась статья о программе Израильского вокально-художественного института, которая готовит студентов из всех стран мира к карьере в оперном искусстве. Заголовок гласил: «Израильское поселение будущих оперных певцов». В статье абсолютно ничего не говорилось о «поселениях», за исключением провокационного заголовка. На вопрос о подборе слов исполнительный редактор газеты признал, что выбор был неудачен.

Иногда это раздувание событий.

Дженин является, пожалуй, самым лучшим примером из этой категории. Когда палестинские лидеры говорили об апрельских событиях 2002 года в Дженине и называли его Дженинградом, заявляя о значительном уроне, причиненном израильской армией, некоторые западные средства информации здорово попались на крючок.

14 апреля лондонская газета Independent заключила статью следующими словами: «Дженин стал местом, выгравированным в сознании палестинцев. То, что там случилось, не сотрется из памяти, как бы Израиль не старался скрыть от мировой общественности беженский лагерь. Это было ужасно».

Два дня спустя та же самая газета опубликовала другой репортаж под названием «Среди руин, ужасные свидетельства военных преступлений»: «Чудовищные военные преступления, которые Израиль старался скрыть на протяжении двух последних недель, наконец-то раскрыты. Сладковатая трупная вонь разлагающихся человеческих тел повсюду свидетельствует о том, что здесь находится человеческая могила».

Превосходя всех, лондонская Evening Standard заявила 15 апреля 2002 года: «Мы говорим здесь о бойне, которую пытались скрыть, о геноциде».

А газета Guardian 17 апреля пошла еще дальше в своей редакторской статье: «Лагерь Дженин выглядит как место преступления. Куски бетона и исковерканный металл напоминают о другом ужасе, случившемся в полумире отсюда ? в Нью-Йорке, в меньших размерах, но во всех своих мелочах таком же вызывающем и не менее мучительном и тоже целиком совершенным человеком. В Дженине пахнет преступлением».

О том, что происходило в Дженине, сейчас всем хорошо известно и подтверждено посторонними наблюдателями. Вместо того, чтобы брать пример с НАТО во время событий в Сербии и бомбить с воздуха, таким образом, рискуя нанести ущерб невинному населению, Израиль сделал куда более опасный выбор, послав войска по узким заминированным улицам Дженина производить обыск подомно в поисках подозреваемых террористов и их гнезд. В результате, двадцать три израильских солдата погибли в этой операции в то время как пятьдесят два палестинца ? группа воруженных бандитов, за исключением нескольких человек, ? были убиты. ?Чудовищное военное преступление?? ?Геноцид?? Повторение событий 11 сентября? Едва ли.

Иногда это фотографии.

Я собрал большую коллекцию, но три фотографии заслуживают особого внимания.

Первая появилась в Нью-Йорк Таймс 30 сентября 2000 года и вызвала к себе значительное внимание. На снимке, сделанном фотографом агенства Ассошиэйтед Пресс, изображен израильтянин в униформе, держащий в руках дубинку, и молодой человек внизу с окровавленным лицом. Сопровождение гласило: ?Израильский полицейский и палестинец на Храмовой горе?. Единственная проблема заключается в том, что ?палестинец? был на самом деле американским евреем по имени Тувия Гроссман, которого полицейский защитил от палестинской банды, вытолкнувшей его и друзей из такси и ставшей избивать их. Таймс сначала опубликовала исправление, а затем, под давлением, перепечатала фотографию с соответствующим сопровождением. А интернетовский сайт HonestReporting.com отметил, что французский суд в 2002 году «осудил Ассошиэйтед Пресс за неправильное представление [Гроссмана] членом палестинской общины».  

Вторая появилась в Таймс 6 мая 2002 года. На самом деле там было три фотографии. Они были сделаны во время ежегодного парада ?Салют Израилю? в Нью-Йорке. Фото не первой странице изображало участников парада, несущих израильские и американские флаги на заднем плане, а на переднем -- двоих про-палестинских демонстрантов с палестинским флагом и транспарантом, обращенным к камере, на котором было написано: ?Остановите израильскую оккупацию Палестины?. Сопровождение гласило: ?Вчера сотни тысяч людей выстроились вдоль Пятой Авеню в Манхэттене, чтобы принять участие в параде по поводу 54-й годовщины Израиля. Бурное, но мирное мероприятие также привлекло несколько сотен протестующих?. Внутри газеты было помещено еще две фотографии, одна из них представляла группу поддерживающих Израиль, а вторая ? группу про-палестинских сторонников.

Что в этом не так? Таймс поместила ровно пятьдесят процентов фотографий, изображающих про-палестинских демонстрантов, несмотря на то, что, по заявлению самой газеты, было 800,000 про-израильских участников парада и несколько сотен протестующих. Почему же тогда такая диспропорция во внимании, уделенном последним?

И, хотя ущерб уже не возместить, посыпавшиеся жалобы вынудили газету опубликовать текст, который, по существу, был извинением перед читателями ? довольно редкая случайность и хороший наглядный урок.

Третья фотография появилась в Нью-Йорк Таймс в начале этого года, снова на первой странице над сгибом. Она изображала Израиль, строящий пограничный сегмент -- часть стены в данном случае (что составляет менее пяти процентов планируемой границы, остальное составит забор), а также тяжело вооруженного израильского солдата с одной стороны и 91-летнюю палестинскую женщину с дочерью, с другой. Смысл фотографии не мог быть яснее. На самом деле, он был настолько очевиден, что побудил некоторых читателей задаться вопросом, не была ли вся сцена сфабрикована палестинцами, поместившими двух хрупких и беззащитных женщин как противовес суровым вооруженным израильским солдатам.

А иногда это комиксы.

По определению, политические карикатуры всегда находятся на грани, но, есть некоторые, которые, как минимум, по моему суждению, переходят границу и выражают нечто коварное. И, тогда как в американской прессе было всего несколько таких примеров, наихудшие появились в основных газетах и журналах Западной Европы и они касаются подстрекательских тем ? израильтяне как новые нацисты, израильтяне ? убийцы Христа и израильтяне ? детоубийцы.

Комикс 1

Распятый Папа Римский ? комикс на всю страницу в журнале Panorama (Италия), 18 апреля 2002 г.
Текст:  «?Вы стреляли по дому, где родился мой бог, по гробу господню, по статуе его матери.  Вы терроризируете моих священников и монашек всего лишь для того, чтобы уничтожить четырех несчастных палестинцев?и, если я протестую, вы называете меня антисемитом?»

Комикс 2

«Холокост II», Eleftherotypia (Греция)
1 апреля 2002 г. (первая страница)

Комикс 3

Ta Nea (Греция), 2 апреля 2002 г.

Комикс 4

La Stampa (Италия), 3 апреля 2002 г.
«Неужели они снова хотят меня убить?»
Сопровождение внизу:  «Танки в Мангере»

Комикс 5

The Independent (Великобритания), 27 января 2003 г.
Этот комикс был признан ?Комиксом 2003-го года» Британским обществом политических комиксов.

Я мог бы продолжить. Эта тема объемна и вмещает множество категорий, достойных более подробного исследования. В действительности, я только сказал о том, что лежит на поверхности, не затронув многого другого, как, например, практически обязательного описания премьер-министра Ариэля Шарона как «правого», «ястребиного», «негибкого» или «непримиримого», в то время, как избегаются какие?либо сравнения при упоминании главы Арафата, разве что только его формальный титул. Или стерильность, с которой обычно упоминают о Шестидневной войне, когда Израиль «захватил» Западный берег и Газу, подчеркивая агрессивное намерение со стороны Израиля, однако, без какого-либо сопровождающего объяснения того, что привело Израиль к войне за выживание.

Мы можем дать отпор, когда видим, что сообщаемые факты показываются односторонне, вводят в заблуждение или являются ошибочными. Учреждение серьезного исследования освещения палестино-израильского конфликта в определенных изданиях является одним из способов документирования и представления событий. Другим способом является контакт с редакторами и корреспондентами, однако, всегда нужно помнить, что обобщающие обвинения никуда особенно не ведут, разве что к наживанию врагов, в то время как вдумчивый и хорошо аргументированный подход может быть шансом к успеху. А, также, обращение внимания сочувствующих сотрудников газеты на повторяющуюся проблему тоже может оказаться полезным в некоторых случаях.

Что же касается меня, то моя любовь к газетам продолжается, но сегодня я понимаю гораздо лучше, какую власть имеют средства массовой информации в определении проблемы, ее формулировании, ее игнорировании или, даже, в представлении ее в искаженном виде. В конечном итоге решение зависит от человека и всего того «багажа», который сопутствует ему.

Caveat lector. Берегись, читатель!

Date: 3/23/2004