Письмо центриста

Letter from a Centrist
Письмо центриста - Дэвид А. Харрис

February 28, 2005 - История была до жути знакомой: в пятницу вечером в ночном клубе собрались израильтяне, и их снова атаковали адепты культа смерти и разрушений. Нападение на Дельфинарий, другой пляжный клуб Тель-Авива, также произошло в пятницу вечером почти четыре года назад.

На этот раз это был исламский джихад. Или Хамас? Или Хезболла? Или бригада мучеников Аль-Аксы?

Были ли они посланы сирийцами? Или иранцами? Или они были сами по себе?

В каком-то смысле все эти тонкости не составляют существенной разницы. Важнее то, что объединяет все эти группы ? стремление уничтожить государство Израиль, хотя бы по одному израильтянину за раз.

А в своем стремлении к уничтожению Израиля они готовы саботировать любой мирный процесс, который мог бы, в конечном итоге, признать существование Израиля в этом регионе, каковы бы ни были его окончательные границы.

Последний теракт, произошедший после временного затишья, поставил две основные проблемы перед новым палестинским руководством. Во-первых, его реакция ? не столько на словах, сколько на деле ? покажет его истинные устремления. К тому же, это станет очередным напоминанием о том, что для успеха Махмуду Аббасу обязательно придется принять меры против террористических групп в своем окружении. Он не может надеяться на какое-то продвижение вперед, пока существует развитая террористическая инфраструктура. Он не может обманывать самого себя и других, считая, что «худна» ? временное прекращение огня ? решит эту проблему. Никто не говорит, что это будет легко, но выбора у него нет. В этом процессе у него будет поддержка со стороны, от тех, кто заинтересован в его успехе; в частности, ожидается, что на международной конференции финансирующих организаций, проводимой на этой неделе в Лондоне британским премьер-министром Тони Блером, ему будет обещана финансовая помощь.

Среди израильских правых, а также среди друзей Израиля за рубежом есть такие, кто торопится отказаться от всех мирных перспектив в лучшем случае как от дурацких иллюзий, а в худшем ? как от потенциально гибельных иллюзий. Одной из причин такого отношения они называют нападение в пятницу. Я не игнорирую их страхи, вовсе нет, но я не спешу исключать возможность прогресса в этом отношении.

Что касается вопроса национальной безопасности Израиля, тут я всегда был упрямым центристом. Центристы тоже, конечно, бывают разные. Одни просто застыли на отметке 50 ярдов, неспособные или не желающие принять решение ? вроде парня, умирающего от жажды, стоя между двумя стаканами воды. А есть центристы, считающие, что идеологические пуристы правого и левого толка в лучшем случае только частично владеют правдой и что ответ лежит где-то посередине.

Вот почему я восхищаюсь премьер-министром Ариэлем Шароном. Хоть это может показаться невероятным тем, кто сделал карьеру на демонизации образа Шарона как образцового правого политика, вышло так, что именно он определил политический центр Израиля. К его чести надо сказать, что он поставил под сомнение некоторые из своих собственных наиболее лелеемых в прошлом постулатов и пришел к выводу, что ради сохранения еврейского демократического государства страна должна пойти на болезненные территориальные уступки. Его стратегический анализ показал, что варианта не рискованной политики не было. Выбирать приходилось не между хорошим и плохим, а между плохим и худшим.

Хотя некоторые левые будут торжествовать, что Шарон наконец очнулся и увидел реальность, о которой они твердили многие годы, не все здесь так просто.

Если правые живут в выдуманной земле Великого Израиля, где Израиль каким-то образом закрепил навеки свое присутствие на территориях, одновременно сохраняя еврейский и демократический характер государства, и в то же время пользуясь нерушимой американской поддержкой, то и левые ничуть не больше связаны с реальностью. В мире их мечты Осло по сути положил конец традиционной ненависти к еврейскому государству и открыл эру нового Ближнего Востока с Израилем в роли участника хартии.

Шарон понял ошибки в ходе мыслей людей в обоих лагерях. Он в буквальном смысле слова поставил свою жизнь на карту, чтобы наметить новый курс, который ? явно или неявно ?исходит из логики идеи двух государств, отказываясь при этом прежде времени успокаиваться под песни сирен, возвещающие конец военных действий, которого на самом деле пока не видно.

Какой-то лучик надежды несет нам сегодня, конечно, смена палестинского руководства. Ведь если и существует какая-то широко обсуждаемая возможность, она появилась в основном благодаря уходу Ясира Арафата и выборам Аббаса. Другие ключевые игроки, включая премьер-министра Шарона, президента Джорджа Буша, президента Египта Хосни Мубарака и царя Иордании Абдуллу, остаются теми же (хотя, возможно, ветры демократических перемен уже начали сказываться положительно на позиции некоторых региональных игроков).

Сейчас это показалось бы очевидным, но это отнюдь не так. В идеальном мире многие из тех, кто, преклонив колена перед своим облаченным в кефию1 героем, до самого конца поддерживал Арафата как активную политическую фигуру, даже когда стало совершенно ясно, что этот отец современного терроризма не заинтересован в мире, но очень заинтересован в вооруженной борьбе, ? эти люди должны извиниться, по крайней мере, те из них, кто претендует на роль сторонника мирного урегулирования конфликта.

Фактом остается то, что в отношении Арафата и премьер-министр Шарон, и президент Буш все поняли правильно. Они пришли к неминуемому выводу ? после похвальных мирных усилий премьер-министра Ехуда Барака и президента Билла Клинтона, ? что Арафат никогда не станет участвовать в решении этой проблемы, а только в ее усугублении, и поэтому пора перестать нянчиться с ним, наоборот, его нужно оттеснить на обочину. Чем скорее Арафат будет выведен из игры, рассуждали они, тем вероятнее возобновление мирных переговоров.

Тем временем Израиль и США намерены решительно противостоять тем выборным должностным лицам, бюрократам из ООН, комментаторам средств массовой информации и представителям интеллигенции, кто хотел бы дать Арафату еще один шанс, или загладить его историческое поражение в Кемп-Дэвиде, или проигнорировать его соучастие в деле «Карин-А»2 или сделать вид, что его подписи не было под документами, выделяющими средства исполнителям терактов против израильтян, или «не заметить», когда в 2003 г. «Форбс» поставил его имя шестым в списке самых богатых королей, королев и деспотов мира, или утверждать, что в качестве палестинского лидера он был единственной реальной кандидатурой.

Чем объяснить такое «усердие в защите» Арафата? Может быть, как считают некоторые в еврейском сообществе, это не что иное, как старомодный антисемитизм, создавший настоящий культ вокруг основного врага еврейского государства? Или это романтизация «революционного» лидера, который по каким-то необъяснимым причинам считается недоступным для обычного анализа или критики? Или же это просто массовая политическая проституция, попытка подлизаться к арабскому миру ради политических, коммерческих и личных выгод?

И если жизнь Арафата не вызывала особых вопросов, то, конечно же, его последние дни и смерть дали достаточно поводов для размышлений. Он умер, как и жил, - в тайне, лжи и противоречиях.

Кто-нибудь вообще знает причину его смерти? А если нет, то почему? Почему в свидетельстве о смерти французские власти записали местом его рождения Иерусалим, если всем известно, что родился Арафат в Каире? Сколько денег у него было на момент смерти? Почему эти деньги были везде, только не там, где должны были быть ? припрятаны в зарубежных банках, а не инвестированы в палестинские школы, клиники и дома? Какую сделку заключили между собой Суха Арафат, которую некоторые называют «вдовой больших возможностей», и палестинские лидеры относительно банковских счетов и распределения денег?

Это не праздные или теоретические вопросы для сотрясения воздуха. Что-то пошло не так. Слишком многие круги воздержались от критических суждений.

И нельзя также сказать, что ситуация полностью исправилась.

Вспоминаю 2000 год, когда Клинтон и Барак старались договориться с Арафатом. Общие положения того соглашения хорошо известны. Все дело в том, что антиизраильски настроенная толпа двигалась на автопилоте, а потому была слепа и глуха к тому, что Израиль предлагал решение, включающее создание двух государств, раздел Иерусалима и урегулирование проблемы с беженцами. Пребывание в ООН осенью 2000 г., как это было со мной, означало веру в категорический отказ Израиля рассматривать какую-либо возможность компромисса.

А теперь вернемся в февраль 2005 г.

В следующем месяце мы увидим, будет ли Комиссия ООН по правам человека, начинающая свою ежегодную шестинедельную сессию, весело бежать по знакомой дорожке, обвиняя Израиль во всех сущих грехах, при всех быстро меняющихся фактах, и блаженно игнорируя вопиющие нарушения прав человека в странах с более развитой дипломатической мускулатурой, чем у Израиля. В этом случае у нас также будет возможность понаблюдать за тем, хватит ли у стран-членов Европейского Союза нравственного и политического духа остановиться и не играть в эту шараду, не поддерживать ее и не прятаться среди воздержавшихся, представляя это в агиографических тонах. В центре внимания снова будет Франция ? та самая Франция, которая, стремясь в последнее время укрепить двусторонние связи с Израилем, одновременно заблокировала внесение Европейским Союзом Хезболлы в список террористических групп и так усердствовала в заботе об Арафате в его последние дни в Париже.

Между тем, мы уже видим первую реакцию на сегодняшние события со стороны тех, кто заявляет, что их единственная цель ? мир в этом регионе, но при этом не может преодолеть свой природный инстинкт нападок на Израиль при всяком удобном случае.

Возьмите, например, Всемирный совет церквей. Вот премьер-министр Шарон: он образовал коалицию с Шимоном Пересом и мирной Партией труда, рискнул своей политической карьерой, раньше времени выводя войска из сектора Газа и четырех поселений в северной части Западного берега реки Иордан, перенес оборонительный барьер ближе к линии прекращения огня 1949 года, вступил в продуктивные переговоры с Махмудом Аббасом, только что в качестве жеста доброй воли освободил сотни палестинских заключенных, прекратил практику ответного разрушения домов, был охарактеризован самим президентом Мубараком как мирный партнер, был приглашен посетить Тунис и стоит перед перспективой бурных протестов израильтян, противостоящих тому, что они рассматривают как опасные и односторонние уступки палестинцам. И что же при всем при этом решил делать Всемирный совет церквей в Женеве на встрече своего Центрального комитета, состоявшейся в этом месяце?

Всемирный совет церквей представляет 340 церквей, деноминаций и церковных орденов из более чем 100 стран и включает 400 миллионов членов. Прошлым летом этот совет утвердил решение Пресвитерианской церкви США инициировать «процесс поэтапного избирательного изъятия капиталовложений из мультинациональных компаний, участвующих в оккупации» и призвал входящие в него организации, имеющие средства для инвестиций, подумать о рычагах «экономического давления» на Израиль.

Кстати ? если вас интересует, ? Всемирный совет церквей не поднял весьма своевременный вопрос о продолжающейся оккупации Сирией соседнего Ливана или о ее подозреваемом участии в убийстве Рафика Харири, бывшего премьер-министра страны, хотя эта встреча проходила как раз во время этого убийства, и уж подавно не призывал к экономическому давлению на Сирию. Нет нужды говорить, что совет не смог бы одобрить решение Пресвитерианской церкви США об инициации «процесса поэтапного избирательного изъятия капиталовложений из мультинациональных компаний, участвующих в оккупации» Ливана, потому что эта церковь никогда не занимала такой позиции по отношению к Сирии.

Разница между израильской и сирийской «оккупацией» должна быть абсолютно ясна, но, видимо, не членам Всемирного совета церквей. В то время, как демократический Израиль захватил Западный берег реки Иордан и сектор Газа в войне на выживание и неоднократно проявлял готовность вести с палестинцами переговоры по затянувшемуся спору о земле, автократическая Сирия остается в Ливане, определяя его судьбу, обеспечивая работу для иначе безработных сирийцев, развертывая сверхприбыльную торговлю наркотиками и используя Хезболлу для давления на Израиль.

Так посмотрим же, сможет ли в данном случае Комиссия ООН по правам человека удивить нас, признав новую израильско-палестинскую реальность, или, подобно Всемирному совету церквей, вернется к формальной стороне вопроса. Поспорим?

Основной же сферой интереса остается то, что происходит между израильтянами и палестинцами, и та поддержка, которую оказывают Соединенные Штаты, Европа, Египет, Иордания и другие заинтересованные стороны.

Ясно, что даже при наилучших намерениях дорога впереди будет больше напоминать минное поле.

Если на минуту принять всерьез обязательство Махмуда Аббаса жить бок о бок с Израилем, ясно, что ему придется иметь дело с теми странами и группами, которые спонсируют террористов и не заинтересованы ни в каких мирных соглашениях с Израилем. Более того, ему придется иметь дело с последствиями многолетних подстрекательств и ненависти к Израилю и еврейскому народу, которым учат в мечетях, школах, лагерях беженцев и средствах массовой информации. И ему придется подготовить палестинский народ ? чего Арафат, конечно, так и не сделал ? к компромиссам, необходимым для достижения мира с Израилем, таким, как отказ от так называемого «права на возвращение», принятие того факта, что никакое израильское правительство по причинам безопасности не пойдет на проведение границы по линии прекращения огня 1949 года, и согласие на окончательное прекращение конфликта.

Перед Израилем также стоят серьезнейшие препятствия. Хотя явное большинство внутри страны поддерживает позицию Шарона, решительно настроенное меньшинство может создавать для израильского лидера одну проблему за другой. Атмосфера уже очень напряжена. Поселенцы сектора Газа сравнивают себя с жертвами Холокоста. Раввины убеждают солдат не повиноваться приказам переселять поселенцев. Звучат обвинения, что Шарон ? предатель, ведущий ко второму Холокосту. Планируются массовые демонстрации для того, чтобы помешать эвакуации поселений.

В то же время некоторые палестинцы уже заявляют, что планируемый уход Израиля из сектора Газа является победой палестинцев и поражением израильтян, так же, как заявляла Хезболла после вывода сил Израиля из южного Ливана. Большим вопросом, правда, остается, может ли Египет контролировать свою границу с сектором Газа и эффективно препятствовать контрабанде оружия. Трудно предсказать будущее сектора Газа после ухода оттуда Израиля. Станет ли он мини-государством террористов под контролем Хамаca или же будет меньше озабочен уничтожением Израиля, чем образованием своих детей? Насколько успешно сумеет Палестинская автономия установить контроль над безопасностью в тех областях, за которые она отвечает?

Термин «безопасные и защищаемые границы» часто используется при описании нужд Израиля в любом мирном процессе. Но это легче сказать, чем сделать, если принять во внимание его малые размеры, топографические преграды, весь спектр уже доступного и еще только разрабатываемого оружия, а также нелегкое соседство. Эти факторы часто недооценивает международное сообщество. (Угроза, представляемая Ираном, требует отдельного обсуждения.) В то же время, нельзя забывать, что история вполне убедительно показала замечательную выучку, силу и приспособляемость вооруженных сил Израиля.

В заключение, позвольте мне на минуту сделать отступление в свою страну мечты и предложить совершенно неожиданную для многих мысль.

Что, если бы палестинские власти объявили о том, что они признают религиозную связь между, скажем, несколькими сотнями евреев Хеврона и иудейской верой и приветствовали бы еврейское присутствие в новом палестинском государстве? Останутся ли они там ? это другой вопрос, но разве не послужило бы это серьезным испытанием приверженности любого палестинского государства плюрализму, не говоря уже об уважении к иудейской библейской традиции ? то, на что Арафату было наплевать? И почему считается совершенно нормальным, что в Израиле проживает весьма многочисленное арабское меньшинство, и судят Израиль отчасти по его отношению к этому меньшинству, тогда как предполагается, что любое новое палестинское государство будет полностью Judenrein ? свободным от евреев, даже при том, что оно будет контролировать некоторые наиболее святые для иудаизма места, с которыми евреи связаны на протяжении тысячелетий как духовно, так и физически?

И в дальнейшем, признаем очевидное, роль Соединенных Штатов останется совершенно уникальной, поскольку ни одна другая страна мира не проявила такой готовности быть верным партнером Израиля в любых обстоятельствах и в то же время ни одна другая страна мира не обладает таким влиянием на ключевых игроков арабского мира ? Египет, Иорданию и Саудовскую Аравию.

Начавшиеся разговоры о сближении Израиля с Европейским Союзом и Израиля с НАТО также чрезвычайно значимы и заслуживают внимания. Обе системы ? ЕС и НАТО ? предлагают увлекательные возможности для более глубокого укоренения Израиля в ключевых международных институтах.

А большой арабский мир, следуя примеру Египта, Иордании и Мавритании, должен теперь интенсифицировать свои усилия в этой области и явственно просигнализировать о своей готовности к нормализации отношений с Израилем. Такие действия послужили бы серьезным катализатором мирного процесса, укрепив позиции его сторонников и изолируя его противников. Именно об этом будут говорить представители Американского еврейского комитета на предстоящих вскоре встречах в трех арабских столицах.

Одна солидная возможность послать такой сигнал представится в следующем месяце во время съезда Лиги арабских государств в Алжире. Другая появится вскоре после первой, если арабский блок и его друзья решат пересмотреть некоторые из слишком резко сформулированных резолюций, которые они как ритуал ежегодно вносят в Комиссию ООН по правам человека.

Конечно, наше время настоятельно требует профессионализма в политике и сопутствующей ему смелости мышления. Однако, как показала пятничная трагедия в Тель-Авиве, сейчас также необходимо сделать все, чтобы мечты не утратили полностью связь с реальностью.Date: 2/28/2005